Сказку "Аленький цветочек" записал известный русский писатель Сергей Тимофеевич Аксаков (1791 -- 1859). Он услышал ее в детстве во время своей болезни. Писатель так рассказывает об этом в повести "Детские годы Багрова-внука": "Скорому выздоровлению моему мешала бессонница... По совету тетушки, позвали один раз ключницу Пелагею, которая была великая мастерица сказывать сказки и которую даже покойный дедушка любил слушать... Пришла Пелагея, немолодая, но еще белая, румяная... села у печки и начала говорить, немного нараспев: "В некиим царстве, в некиим государстве..." Нужно ли говорить, что я не заснул до окончания сказки, что, напротив, я не спал долее обыкновенного? На другой же день выслушал я в другой раз повесть об "Аленьком цветочке". С этих пор, до самого моего выздоровления, Пелагея ежедневно рассказывала мне какую-нибудь из своих многочисленных сказок. Более других помню я "Царь-девицу", "Иванушку-дурачка", "Жар-птицу" и "Змея Горыныча". В последние годы жизни, работая над книгой "Детские годы Багрова-внука", Сергей Тимофеевич вспомнил ключницу Пелагею, ее замечательную сказку "Аленький цветочек" и записал ее по памяти. Впервые она была напечатана в 1858 году и с тех пор стала у нас любимой сказкой.
В некиим(1) царстве, в некиим государстве жил-был богатый купец, именитый человек. Много у него было всякого богатства, дорогих товаров заморских, жемчугу, драгоценных камениев, золотой и серебряной казны(2) и было у того купца три дочери, все три красавицы писаные, а меньшая лучше всех; и любил он дочерей своих больше всего своего богатства, жемчугов, драгоценных камениев, золотой и серебряной казны -- по той причине, что он был вдовец и любить ему было некого; любил он старших дочерей, а меньшую дочь любил больше, потому что она была собой лучше всех и к нему ласковее. Вот и собирается тот купец по своим торговым делам за море, за тридевять земель, в тридевятое царство, в тридесятое государство, и говорит он своим любезным дочерям: "Дочери мои милые, дочери мои хорошие, дочери мои пригожие, еду я по своим купецким делам за тридевять земель, в тридевятое царство, тридесятое государство, и мало ли, много ли времени проезжу -- не ведаю, и наказываю я вам жить без меня честно и смирно, и коли вы будете жить без меня честно и смирно, то привезу вам такие гостинцы, каких вы сами захотите, и даю я вам сроку думать на три дня, и тогда вы мне скажете, каких гостинцев вам хочется". Думали они три дня и три ночи и пришли к своему родителю, и стал он их спрашивать, каких гостинцев желают.
... Давно был дом его построен; Хотя невзрачен, но спокоен; Меж двух облупленных колонн Держался кое-как балкон. На кровле треснувшие доски Зеленым мохом поросли; Зато пред окнами цвели Четыре стриженых березки Взамен гардин и пышных стор, Невинной роскоши убор.
Хозяин был старик угрюмый С огромной лысой головой. От юных лет с казенной суммой
Он жил как с собственной казной. В пучинах сумрачных расчета Блуждать была ему охота, И потому он был игрок (Его единственный порок). Любил налево и направо 25
Он в зимний вечер прометнуть, Четвертый куш перечеркнуть,
Рутеркой понтирнуть со славой, И талью скверную порой Запить цимлянского струей. IX Он был врагом трудов полезных, Трибун тамбовских удальцов, Гроза всех матушек уездных И воспитатель их сынков. Его крапленые колоды Не раз невинные доходы С индеек, масла и овса Вдруг пожирали в полчаса. Губернский врач, судья, исправник -- Таков его всегдашний круг; Последний был делец и друг И за столом такой забавник, Что казначейша иногда Сгорит, бывало, от стыда. Я не поведал вам, читатель, Что казначей мой был женат. Благословил его создатель, Послав ему в супруге клад. Ее ценил он тысяч во сто, Хотя держал довольно просто И не выписывал чепцов Ей из столичных городов. Предав ей таинства науки, Как бросить вздох иль томный взор, Чтоб легче влюбчивый понтер Не разглядел проворной штуки, Меж тем' догадливый старик С глаз не спускал ее на миг. 26 XI И впрямь Авдотья Николавна Была прелакомый кусок. Идет, бывало, гордо, плавно -- Чуть тронет землю башмачок; В Тамбове не запомнят люди Такой высокой, полной груди: Бела как сахар, так нежна, Что жилка каждая видна. Казалося, для нежной страсти Она родилась. А глаза... Ну что такое бирюза? Что небо? Впрочем, я отчасти Поклонник голубых очей И не гожусь в число судей...
