... Вникнув в Пушкина, не сделать такого вывода невозможно.
Третий пункт, который я хотел отметить в значении Пушкина, есть
та особая характернейшая и не встречаемая кроме него нигде и ни у кого черта
художественного гения - способность всемирной отзывчивости и полнейшего
перевоплощения в гении чужих наций, и перевоплощения почти совершенного. Я
сказал в моей речи, что в Европе были величайшие художественные мировые гении:
Шекспиры, Сервантесы, Шиллеры, но что ни у кого из них не видим этой
способности, а видим ее только у Пушкина. Не в отзывчивости одной тут дело, а
именно в изумляющей полноте перевоплощения. Эту способность, понятно, я не мог
не отметить в оценке Пушкина, именно как характернейшую особенность его гения,
принадлежащую из всех всемирных художников ему только одному, чем и отличается
он от них от всех. Но не для умаления такой величины европейских гениев, как
Шекспир и Шиллер, сказал я это; такой глупенький вывод из моих слов мог бы
сделать только дурак. Всемирность, всепонятность и неисследимая глубина мировых
типов человека арийского племени, данных Шекспиром на веки веков, не
подвергается мною ни малейшему сомнению.телло
действительно венецианским мавром, а не англичанином, то только придал бы ему
ореол местной национальной характерности, мировое же значение этого типа
осталось бы по-прежнему то же самое, ибо и в итальянце он выразил бы то же
самое, что хотел сказать, с такою же силою. Повторяю, не на мировое значение
Шекспиров и Шиллеров хотел я посягнуть, обозначая гениальнейшую способность
Пушкина перевоплощаться в гении чужих наций, а желая лишь в самой этой
способности и в полноте ее отметить великое и пророческое для нас указание, ибо
4) Способность эта есть всецело способность русская,
национальная, и Пушкин только делит ее со всем народом нашим, и, как
совершеннейший художник, он есть и совершеннейший выразитель этой способности,
по крайней мере в своей деятельности, в деятельности художника...
|
