... Она, она, Елизавета, которой он не дал любить себя с
той полнотой, как она того ждала, и которую сам он не посмел любить с той
полнотой, с какой мог бы и желал бы! Она, лучшая часть его уже почти
прожитой жизни, ожившая, живая, она - воплощенная возможность воскресить то,
что было, дополнить его, исправить его.
У Басманова, несмотря на все его самообладание, закружилась голова. Он
расплатился за мороженое, встал и пошел по той же аллее, по которой гуляла
высокая дама.
II
Когда Басманов и высокая дама повстречались, он, почтительно сняв
шляпу, поклонился ей. Дама посмотрела на него так, как смотрят на
незнакомых. Басманов спросил ее по-русски:
- Неужели вы не узнаете меня, Елизавета Васильевна?
После некоторого колебания дама отвечала, также по-русски, хотя и с
небольшим акцентом:
- Простите, но вы, вероятно, ошиблись: мы с вами не знакомы.
- Елизавета Васильевна! - воскликнул Басманов, раненный больно таким
ответом. - Неужели вы можете меня не узнать! Я - Петр Андреевич Басманов.
- Я это имя слышу в первый раз, - сказала дама, - и вас совершенно не
знаю.
Несколько мгновений Басманов смотрел на говорившую с ним даму, задавая
себе вопрос, точно, не ошибся ли он. Но сходство было до такой степени
несомненно, он так определенно узнавал Елизавету, что, загораживая дорогу
этой даме в большой парижской шляпе, он с настойчивостью повторил ей:
- Я вас узнал, Елизавета Васильевна! Я понимаю, что у вас могут быть
причины к тому, чтобы скрывать свое настоящее имя. Я понимаю, что вы можете
не желать встречи с прежними знакомыми. Но поймите и вы, что мне необходимо
сказать вам несколько слов! После того, как мы расстались, я пережил слишком
многое! Я должен оправдаться перед вами! Я не хочу, чтобы вы презирали меня!
Басманов сам не вполне сознавал, чтб он говорит...
|
